andorsm (andorsm) wrote,
andorsm
andorsm

Categories:

ПОПУЛЯРИЗАТОРСТВО: СТАНИСЛАВ ДРОБЫШЕВСКИЙ И ДОСТАЮЩЕЕ ВСЕХ ЗВЕНО (ЧАСТЬ 2)

© Андрей Лавров, 2018
Часть 1

После генетики Дробышевский обращается к эмбриологическим, биохимическим и анатомическим сходствам человека и шимпанзе (
http://antropogenez.ru/zveno-single/26/). Отрицать сходство глупо, но совершенно другое дело, какие выводы мы делаем из этого факта и какие примеры считаем значимыми.

Здесь у уважаемого автора начинается совсем сюрреализм:


  1. Начинает Дробышевский совсем феерично:


«У человеческого плода первичная шерсть лануго сохраняется вплоть до рождения и иногда несколько дольше»

Хочется спросить автора: «И что?». Из всего массива данных сравнительной эмбриологии автор почему-то выбрал лануго. Но как лануго доказывает родство человека и обезьян?

Лануго – это эмбриональный волосяной покров, играющий важную роль в развитии плода: он удерживает на коже vernix caseosa (сыровидную смазку), осуществляющую защитную и регуляторную функции в процессе внутриутробного развития (Verhave, Lappin, 2018). Лануго характерен далеко не только для человека и человекообразных обезьян, присутствует, к примеру, у… хорьков (Mayer, 2015). Может быть, стоит рассмотреть вопрос о нашем сходстве с этими животными? Или Дробышевскому больше нравятся киты или морские котики? 

Но это только, во-первых. Второй интересный и показательный момент заключается в том, что лануго названо у Дробышевского «шерстью», хотя традиционно у человека его называют волосами или волосяным покровом. У животных волосы вполне допустимо называть шерстью, но вот такое наименование применительно к человеку вызывает большие вопросы. Давайте тогда конечности плода в утробе называть лапами, а еще лучше ластами или плавниками. Думаю, что без дальнейших пояснений понятно, с какой целью лануго у Дробышевского стал шерстью, но вряд ли такая словесная эквилибристика является честным приемом, даже в научно-популярной литературе.

  1. Далее у Дробышевского идут аргументы крайне сомнительной ценности, заставляющие задуматься о тяжелой судьбе его студентов, к примеру вот такой:

«Существенно, что отличия достигаются в основном за счёт разности скоростей роста разных частей тела и, соответственно, итоговых пропорций, но не различий в собственно строении тех или иных органов.»

Но потом Дробышевский превосходит сам себя, рассуждая об анатомической и биохимической близости человека и шимпанзе:

«Эксперимент по пересадке почки от шимпанзе человеку прошёл поначалу вполне успешно, отторжения не произошло, и почка заработала, но заработала слишком хорошо, чересчур активно, став "дикой почкой", что, к сожалению, закончилось смертью человека»

Как в анекдоте: «Крокодилы летают, только низко» …

Если же серьезно, то здесь Дробышевский имеет в виду историю пересадки почек шимпанзе пациентам доктора Кита Римтсма в 1963-1964 годах (Cooper, Lanza, 2000), где одна из 13 пациентов (23 летняя  школьная учительница) смогла потом прожить 9 месяцев и умерла от внезапной остановки сердца, причиной которой посчитали нарушение электролитного баланса, вызванного неправильной работой пересаженных почек.

Остальные пациенты умерли значительно раньше, в пределах 11-60 дней (Wijkstrom, 2017), в основном по причине отторжения почек (из-за несовершенства имуннодепрессантов) или инфекционных заболеваний (слишком сильного подавления иммунной системы применяемыми лекарствами). У школьной же учительницы по невыясненным причинам иммунная реакция на трансплантацию оказалась выраженной слабее (Reemtsma et al., 1964), однако пересаженные почки, как думают, работали не так, как положено, результатом чего и стала смерть. При этом иммунодепрессантами она пользовалась до самой смерти, иначе реакция отторжения все же проявила бы себя. 

В свете вышесказанного у Дробышевского непонятны несколько моментов:

Во-первых, «эксперимент …прошел успешно, отторжения не произошло, и почка заработала» — это вводящая в заблуждение фраза. Сомнителен успех, где большинство пациентов (12 из 13) умирает в пределах месяца. Пересаженные почки действительно заработали у их реципиентов, но заработали они (хоть и несколько хуже) и в другом подобном эксперименте: доктор Томас Старзл  в 1964 году пересадил 6 пациентам почки бабуинов, выживаемость была примерно той же самой (по времени, максимум 60 дней), по сравнению с пересадкой почек шимпанзе несколько хуже была функция почек, также выше были дозы иммунодепресантов, однако однако уровень собственно приживаемости был примерно тот же, что и с шимпанзе (Cooper, 2017). Наконец отторжения не произошло из-за иммунодепрессантов, подавивших естественный иммунитет, без них результат был бы совершенно другим. На данный момент (2018 г.) примерно такого же уровня приживаемости удается добиться при пересадке почек генетически измененных свиней приматам (естественно, с использованием более совершенной иммуноподавляющей терапии), почки работают те же плюс минус 60 дней, но корректно ли приводить это в подтверждение того, что свиньи очень похожи на человека и отвергать этим родство с обезьянами? Ответ очевиден.

Во-вторых, насколько для биолога, знакомого с физиологией хотя бы на уровне университетского курса, оправданно говорить, что «почка заработала, но заработала слишком хорошо…» в случае с прожившей 9 месяцев школьной учительницей, у которой именно почки (как считают) из-за их дисфункции привели к смерти? Правильно ли я понимаю, что врач может с полным правом сказать пациенту с выраженной  тахикардией, допустим 200 уд./мин., что сердце у него работает «слишком хорошо»? А онколог может заверить, что раковые клетки просто «слишком хорошо» размножаются в организме больного?

Наконец, в-третьих, почему один единичный случай выживаемости в 9 месяцев рассматривается как некое особое доказательство похожести? Почему Дробышевского не смущает, что, несмотря на описанный им «успех», от дальнейших попыток пересадки почек шимпанзе все же отказались? Дело тут далеко не только в развитии гемодиализа и редкость шимпанзе в природе; в целом эксперименты показали, что на тот момент (да и увы сейчас, хотя прогресс достаточно значительный) решить проблемы совместимости почек обезьян с человеческим организмом не получается.  Почему вместо того, чтобы сильно искажать реальные результаты эксперимента автор не развил свою мысль, к примеру, путем сравнения пересадок почек шимпанзе с упоминаемым здесь случаем по пересадке почек бабуинов (где результаты по некоторым показателям оказались все же хуже, что в общем-то и ожидалось в свете эволюционной дистанции между видами)? Видимо потому, что картина в этом случае будет не столь однозначной и гораздо менее убедительной, чем получается, если читать текст Дробышевского, а не изучать реальное положение дел.

Продолжение следует

ЛИТЕРАТУРА:
Cooper D., Lanza R.P. Xeno: The Promise of Transplanting Animal Organs into Humans (Oxford University Press, 2000)
Cooper D. Early clinical xenotransplantation eperiences – an interview with Thomas E. Starzl, PhD. (Xenotransplantation. 2017 Mar; 24(2)
Mayer Joerg et al. Biology and Diseases of Ferrets (in Laboratory Animal Medicine, 3rd ed., 2015).
Reemtsma Keith et al. Renal Heterotransplantation in Man (Ann Surg. 1964 Sep; 160(3): 384–408.)
Verhave BL, Lappin SL. Embryology, Lanugo (In StatPearls, Treasure Island, 2018)
Wijkstrom M. et al. Renal xenotransplantation: experimental progress and clinical prospects (Kidney Int. 2017 Apr; 91(4): 790–796.)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments